Вот, как бы продолжение...
История вторя. Повесть о ненастоящем футболе
Названия команд, некоторых городов, почти
все имена героев изменены. Все события и
факты являются плодом фантазии автора.
* * *
- Пересчитай, цыпленочек, - неприметной внешности парень в легкой ветровке, одетой поверх непритязательной белой футболки, в потертых черных брюках, ухмыльнулся, поигрывая простым веревочным шнурком нательного крестика на шее, и указал на рассыпанные по столу купюры с портретами безучастных к происходящему Гранта, Франклина и Линкольна, - все пять косарей, как в аптеке.
Андрей начал было считать, сбился, поднял глаза и замотал головой.
- Ну, как знаешь, цыпленочек, - жизнерадостно загоготал гость, - Только ты не задерживай с возвратом долга, душевно тебя прошу. Нам-то это без разницы, а у тебя здоровье одно, потеряешь – и за деньги не вернешь, гы-гы.
- Нет, ребят, даже не думайте о плохом, - привстал Андрей, - верну все в срок, с процентами, как договаривались. Может, часть даже раньше – нам зарплату за шесть месяцев и премиальные за первый круг уже к середине июля железно обещали.
Прокрутив еще раз вокруг пальца веревочку, веселый и неунывающий собеседник подмигнул Андрею, и, насвистывая популярный мотивчик сезона «Хаару Мамбуру», вышел из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. Андрей, поворошив пальцем грязно-зеленые заморские денежки, принялся механически складывать их в аккуратную пачку.
* * *
А ведь совсем недавно все было так замечательно. Длинный, как эсминец, темно-зеленый «Крайслер» с откидной крышей, всего лишь четырех лет от роду, заглатывал километры великолепных финских дорог, из магнитолы «Сони» разрывала вечернюю тишину ритмичная музыка, а карман грели сэкономленные при покупке автомобиля на авторынке неподалеку от финского городишки Хяменнлинна триста пятьдесят долларов. Его заработная плата почти за полгода, если не считать премиальных.
Жизнь казалась прекрасной и удивительной, ведь гонять за автомобилями в Финляндию можно хоть каждый месяц, нужно только договориться с тренером насчет пропуска нескольких тренировок. Три-четыре рейса – и можно подумать о собственной машине, пусть и не «Крайслере», а подержанной «шестерке», так ведь все с чего-то начинали. А через годик-другой и вовсе приобрести квартиру и съехать наконец из родительского дома, от вечно пьяного и недовольного отца, матери, давно махнувшей рукой на порядок в доме и собственную внешность, да шалавы-сестрицы, сутками отирающейся по подвалам и чердакам с такими же, как она, малолетками, пропахшими клеем «Момент» и неистребимым помойным запахом.
До того момента, когда Андрей понял, что профессионального футболиста из него не получится, и его потолок – это футбольная команда ДСО, выступающая в первенстве области, лишь тренировки и матчи молодежной команды спортобщества давали ему иллюзию приоткрывшейся двери, способной вывести из этого мрачного мирка. Теперь же, после того, как он отслужил в армии, и, вернувшись оттуда, понял, что кроме футбола в этой жизни ничего делать не умеет и не хочет, иллюзии рассыпались в прах окончательно.
Местная «профессиональная» футбольная команда второй лиги «Прикамье» дышала на ладан. Когда Андрей попытался устроиться туда «на просмотр», главный тренер рассмеялся и предложил ему лучше наведаться в отдел кадров спортобщества, где вроде бы была вакансия уборщика подтрибунных помещений. Потом, правда, пожалел совершенно растерявшегося парня, долго куда-то звонил, и в итоге вручил ему клочок бумаги с криво нацарапанным номером телефона и еще более кривыми, почти неразборчивыми буквами «Николай Павлович».
Так Андрей попал в футбольную команду «Маяк», защищавшую в первенстве области еще с советских времен честь средних масштабов оборонного предприятия.
Завод переживал непростые времена, выпуская вместо запасных частей к вертолетным и авиационным двигателям, которые внезапно оказались никому не нужны, кастрюли, сковородки и утюги, тоже, впрочем, не пользовавшиеся ажиотажным спросом. Рабочие предприятия, ранее считавшиеся в городе уважаемыми и зажиточными людьми, не получали уже начисленную заработную плату по шесть – восемь месяцев: на расчетном счете завода, вместо ласкающих взгляд прибылей, числилась лишь огромная, напоминающая своим величием черную дыру в космосе, задолженность.
Футболисты заводской команды не были исключением, ежемесячно получая вместо купюр с постоянно множившимися из-за инфляции нулями лишь квиточки из бухгалтерии, где аккуратно начислялась, но не выплачивалась заработная плата. А в связи с той же инфляцией, сумма, начисленная за февраль, к июню «худела» в реальном исчислении почти вдвое. При этом никто не мог объяснить ни рабочим, ни футболистам, каким образом бухгалтерскими расчетными листками можно прокормить семьи, оплатить коммунальные услуги и приобрести одежду взамен уже начинающей ветшать. Податься же в городе было категорически некуда – практически везде наблюдалась одна и та же ситуация с задержками и невыплатой зарплаты.
Впрочем, большинство рабочих спасались дачами-огородами, некоторые «челночили» по мелочи в Польшу, да и бывало, в семье кто-нибудь один работал там, где хоть что-то платили. Да и смириться с очередными «временными трудностями», казалось, людям в возрасте было как-то проще. Андрею же осточертел суп из бульонных кубиков с мелко нашинкованной прошлогодней квашеной капустой, который со вздохом и немым упреком в глазах ставила перед ним мать.
Но даже это бы еще ничего, но вот Оксанка… Как ни странно, избалованная дочка милицейского полковника дождалась его из армии, но сейчас их отношения явно начинали заходить в тупик. Андрей сначала недоумевал, почему Оксана предпочитает встречаться с ним лишь у себя дома, в отсутствие родителей, и всегда отвечает отказом на предложения сходить в кино, на дискотеку или в парк аттракционов, пока она не заявила прямо, что для того, чтобы выйти с ней на люди, Андрею сперва необходимо кардинально обновить свой гардероб, и тут же предложила свою финансовую помощь в этом непростом деле. А на робкую попытку Андрея заговорить об официальном оформлении их отношений, отвела глаза и отрезала сразу же, что при текущем благосостоянии потенциального жениха ее отец не пустит его даже на порог.
От денег Андрей отказался, предлагать девушке куда-либо выйти вместе перестал, а сходив на рынок и приценившись к «слаксам», псевдо-адидасовским спортивным костюмам, кожаным курткам и кроссовкам, понял, что позволить себе прилично приодеться может лишь получив задержанную уже на полгода заработную плату в заводской футбольной команде, либо отыскав дополнительный источник дохода.
И вот он, счастливый случай, который словно поджидал его за углом, спрятавшись в засаде. Сосед по подъезду, внезапно разбогатевший хозяин трех продуктовых палаток, торговавших всякой импортной всячиной, от ядовитого цвета польских ликеров, до просроченных «Сникерсов» и диковинных «презервативов с усиками», как-то, встретившись с Андреем во дворе многоэтажки, небрежно предложил скататься по туристической путевке в Финляндию и пригнать оттуда для него под заказ «приличную тачку».
«А то мне уже не по статусу на «девятке» кататься, а самому разъезжать за машиной некогда, занят я», - высокомерно усмехнувшись, пояснил он, - «Я тебе доверяю, ты же вроде в машинах разбираешься. Оплачу тебе турпутевку, дам пять тысяч «зеленых», если купишь приличный автомобиль дешевле – разница твоя. Давай, оформляй заграничный паспорт».
Андрей действительно с детства помогал отцу во дворе чинить полуразвалившуюся «копейку» аж семьдесят четвертого года выпуска – главное «богатство» семьи, но на этом его познания о средствах передвижения вроде бы и заканчивались. Однако отказаться от такого щедрого предложения он, безусловно, не мог – даже одна эта поездка могла дать возможность как минимум приодеться на лето по высшему классу и больше не комплексовать по поводу потертых «доармейских» джинсов и футболок с мультяшным волком и надписью «Ну, погоди!».
… «Крайслер» приближался к приземистому зданию таможенного поста «Торфяное».
* * *
Яков Моисеевич Васкевич, администратор футбольной команды «Маяк» с трудом оторвал голову от подушки, и с тяжелым, хриплым стоном тотчас же опустил ее обратно. Черт побери, что же он вчера пил? Начиналось все, кажется, благопристойно – пара «Мартини», потом бокал коньяка, а потом …
Потом на эстраде уже изгибалась стриптизерша, издали выглядевшая очень даже ничего, но когда Яков Моисеевич подошел поближе для того, чтобы протиснуть ей за резинку трусиков купюру в пятьдесят тысяч рублей, обнаружил у нее синяки под коленками, а также явные признаки целлюлита на бедрах, и отошел обратно к своему столику, пребывая в состоянии печали, откуда-то вынырнул шустрый молодой человек с лицом, напоминавшим лисью мордочку, и литровой бутылкой спирта «Рояль».
А дальше, собственно, и началось самое ужасное. Услужливый молодой человек шепнул Васкевичу, что за портьерой в заведении расположено первое в городке самое настоящее казино – пока полуподпольное, но уже разворачивающееся в настоящее игорное заведение, прямо как на Западе, внезапно оказавшемся вовсе не загнивающим, а совершенным идеалом, к которому должно стремиться.
Провел администратора команды за портьеру, что-то условным знаком показав при этом быкообразному охраннику.
В небольшом полутемном зале уютно расположились три столика, за каждым из которых сидело по паре человек, и – о, чудо! – самая настоящая рулетка, как в голливудских фильмах, которые Яков Моисеевич обожал смотреть, едва ли не ежедневно меняя в видео-прокате потертые от частого употребления кассеты с кадрами совсем иной, красивой западной жизни.
Дальнейшие воспоминания Васкевича о происходившем вчера становились все более отрывочными. Вот «лисья мордочка», подливая теплый «Рояль» в его бокал, шепчет ему выигрышный номер на рулеточном столе – и именно на этот номер выпадает блестящий никелированный шарик, в один момент делая Якова Моисеевича богаче на двести тысяч рублей. Вот милейший молодой человек отводит администратора футбольной команды в сторону, и убеждает, снова булькая над его рюмкой бутылкой со спиртом, что двести тысяч – это смешные деньги, равные лишь стоимости шикарного ужина, а он, Васкевич, имеет возможность выйти из казино сегодня с несколькими десятками, а то и сотнями миллионов рублей.
И снова шарик, как по заказу, падает в нужное гнездо, и перед Яковом Моисеевичем растет целая куча фишек, которые можно в любое время обменять на деньги. Затем фортуна, очевидно, временно отвлекается, обратив свой взор в иную сторону, и вот уже не только фишек нет перед ним, но и карманы уже совершенно пусты. И вновь нежный шепот добровольного помощника о том, что можно отыграться одним могучим ударом, поставив на кон свою квартиру в центре города, а уж он-то, «лисья мордочка», точно знает, где остановится капризный шарик рулетки, и риска нет совершенно никакого.
А шарик, цинично перескочив через необходимое Васкевичу число, останавливается совсем на другом, в противоположной части круга, а советчик уже растворился в полумраке, и никто не знает, куда он ушел, и вообще никто в заведении его не знает, и Якова Моисеевича, едва держащегося на ногах от шока и выпитого спиртного, выводят за двери двое дюжих охранников, не забыв упомянуть, что завтра в полдень к нему на дом приедет нотариус для оформления дарственной на квартиру …
Яков Моисеевич Васкевич весь сжался под одеялом и снова хрипло, тягуче застонал …
* * *
- Владимир Николаевич, - упрямо наклонил голову тренер заводской футбольной команды Николай Павлович, - ну что Вы заладили «не ко мне вопрос», «не ко мне вопрос». Команда заводская, Вы директор завода, к кому мне еще обращаться по поводу заработной платы футболистов?
- А мне к кому обращаться по поводу заработной платы рабочих? – тяжело вздохнул директор завода, - не подскажете, нет? В министерстве уже все пороги оббил, или мне самому с протянутой рукой по миру пойти в поисках заказов? Со всех сторон твердят одно: переходите на конверсию, а у меня две трети цехов только под основное производство оборудованы. Нет денег, Николай Павлович, подождите еще немного. Вот через несколько месяцев в министерстве обещали крупный заказ от Сирии, добьемся предоплаты за этот заказ, все долги сразу выплатим.
- Владимир Николаевич, - простодушно улыбнулся тренер, - Вы неужели думаете, что я к нашей встрече не подготовился? А как же поставка для Индии, которой восемнадцатый цех уже месяц занимается? За нее-то денежки перечислены, вот-вот поступят.
- Крохи, - нахмурился директор, - Задолженность завода по налогам закрыть, да тому же восемнадцатому за январь и февраль зарплату выплатить. Впрочем… знаешь, Николай Павлович, есть возможность твоих подопечных порадовать. Всю сумму долга по премиальным не обещаю, а зарплату дам. Но и у меня одно условие будет. Какое? В следующие выходные у вас полуфинал Кубка области, а через неделю – финал. Вот выиграете Кубок, тогда я смогу рабочим объяснить, почему за январь я с ними полностью рассчитался, а за февраль только аванс выплатил. По рукам?
- Без ножа режете, Владимир Николаевич, - потер лысину тренер, - Нам же с «Камсельмашем» уже в полуфинале играть, у них половина игроков из разваливающегося «Прикамья», матерые мужики… а у меня стар да млад в команде… кому едва только двадцать, а кому давно за тридцать … но раз так, если все от нас зависит, да к тому же и другого выхода все равно нет… По рукам!
* * *
Палящее просто по-среднеазиатски солнце выжигало своим безжалостным жаром прибрежный живописный луг. Со стороны реки доносился пока еще кокетливый девичий визг и плеск не такой уж и освежающей в этот жаркий полдень воды неглубокой, узкой речушки. На импровизированном футбольном поле неподалеку, с воротами, сделанными из кое-как срубленных молодых елей, раздавались гулкие удары по мячу и приглушенные расстоянием крики играющих, а ноздри щекотал бесподобный запах уже почти готового шашлыка из молодого барашка.
Двое солидных мужчин, один чуть помоложе, а другой вовсе уж пожилой, удобно устроились в шезлонгах, в тени, отбрасываемой небольшой лесополосой, и лениво беседовали, закурив толстые сигары. Все вопросы между ними, запланированные для этой встречи, были уже давно решены, да и не так много их было, этих вопросов.
В отличие от других регионов, в Прикамской области никогда не возникало острого конфликта между «старым поколением» криминала и появившимися в конце восьмидесятых группировками, сначала именовавшихся в городе «спортсменами», а сейчас все чаще называемыми попросту «бандитами».
В небольшом Прикамске обе ветви криминального бизнеса как-то сразу смогли договориться о разделе сфер влияния, и, что самое странное, им удалось избежать столкновений и в дальнейшем, так как никто никогда не пытался влезть на «чужую территорию», довольствуясь ранее оговоренными «кусками пирога». Именно поэтому столь бесконфликтной и даже в чем-то дружеской выдалась встреча уголовника старой закалки, в общей сложности «отмотавшего» четверть века еще по «союзным» зонам, «смотрящего» по Прикамской области по кличке Крокодил Гена и бывшего боксера, неоднократного призера первенства Советского Союза Вячеслава Федотова, откликавшегося на незамысловатое «погоняло» Федот.
- Ну что, Гена, - как к старому доброму знакомому обратился к Крокодилу Федотов, - может, пора уже девочек свистнуть? Истомились они, поди, в ожидании…
- Погоди, Федот, дорогой, всему свое время, - лениво процедил Гена, - посмотри, природа какая, пейзажи Айвазовского и рядом не стояли, понюхай, как шашлыки пахнут, «Шинель пятого размера» французская ни в какое сравнение не годится. А ты своими прошмандовками всю романтику хочешь опошлить. Давай уж попозже.
- Попозже, так попозже, - легко согласился собеседник, и непринужденно перевел тему:
- А смотри, Ген, мои-то твоих «торпед» всухую в футбольчик обыгрывают, не обидно?
- А ничуть, - где-то в глубине глаз уголовника проскочила нехорошая искорка, но сразу же погасла, - мои пацаны для другого предназначены, не для того, чтобы мячик пинать. А ты вот, слыхал я, в этом году команду своего охранного агентства в чемпионат и на Кубок области заявил. Не перегибаешь палку?
- Да ну, Гена, - выпятил губу Федот, - От этого вреда никакого, сплошная польза. Реклама моего ЧОПа – это раз, - начал он загибать пальцы, - Парни помимо спортзала-«качалки» форму поддерживают – это два. Да и любят они в футбол погонять, отдохнуть от трудов праведных – это три.
- Ну, смотри, может, и нет в этом вреда, - покивал Крокодил, - Да только команда-то твоя – так себе, говорят люди, что в чемпионате в серединке плетется, не стыдно?
- Так первый сезон ведь, - спортсмен резко выдохнул, очевидно, указанный факт не давал ему покоя, - Зато мы в Кубке в полуфинал вышли, собираемся взять трофейчик. Да, кстати, хорошо, что в полуфинале на «Камсельмаш» не попали, это ж твой теперь завод-то, да?
- Мы всего лишь основные акционеры, - наставительно выговорил уголовник, принимая из рук «шашлычника» уважительно поднесенный ему шампур со слегка подрумяненными аппетитными кусочками мяса, перемежаемыми кольцами сладкого перца, помидоров и лука, - Там и у трудового коллектива акции есть. Два процента, по-моему. Остальное – наше, правильно твоя разведка работает. И команда футбольная – наша, получается. Ни к чему нам эта обуза, но как-то руки все не доходят …
- А вот послушай, Ген, - вдруг осенила Федотова идея, заставившая спортсмена даже привстать с шезлонга, - это ж получается, что две наших команды могут в финале Кубка области сойтись, верно? А как тебе такое предложение: пари заключить? Мои побеждают – отдаете мне аэропорт, я там такой бизнес разверну… Ну, а если твои, камсельмашевцы – уступаю вам весь Привокзальный район.
- Хм-м… Я один такие вещи, в отличие от тебя, не решаю, - рассудительно остудил пыл спортсмена Крокодил, - надо с людьми посоветоваться, уж очень серьезное дело предлагаешь. Время есть, полуфиналы, насколько я понимаю в футболе, надо еще обеим командам выиграть, чтобы в финале встретиться. Но мысль интересная, на Привокзальный у нас давненько виды имеются… считай, что лично мое предварительное согласие ты получил. Эх, видать не совсем еще я старый, если разбудил ты во мне азарт… А может, и вовсе не старый… Давай, Федот, свисти девочек.
Продолжение следует. Спасибо за внимание